Нежданов биография. Творческий путь антонины неждановой

💖 Нравится? Поделись с друзьями ссылкой

«Я понимаю теперь, почему природа дала мне возможность дожить до семидесяти лет, для того, чтобы я услышал лучшее из ее творений – Нежданову», – в этих словах Бернард Шоу, известный своей ироничностью, был серьезен, как никогда. И это не единственное великое имя в числе поклонников певицы – ее талант приводил в восторг Александра Николаевича Скрябина, и многих других современников.

Малая родина Антонины Васильевны Неждановой – село Кривая Балка, расположенное недалеко от Одессы. Детство ее прошло в музыкальной атмосфере – петь любили многие жители села, включая ее родителей – школьных учителей. Девочка рано начала петь, повторяя за няней колыбельные песни, а в семилетнем возрасте уже была солисткой сельского хора. Ее пением восхищались односельчане, но родители хотели, чтобы она избрала для себя более надежную профессию, чем музыка и пение, и после окончания гимназии Антонина Васильевна работала учительницей в Одессе. Но желание петь было непреодолимым – она пела на вечерах у друзей. Однажды на таком вечере был в гостях певец из столицы, заявивший, что петь она не умеет. Еще более сурово высказалась преподавательница консерватории, с которой Нежданова встретилась во время поездки в Санкт-Петербург – по ее мнению, с таким маленьким диапазоном петь можно только для собственного удовольствия.

Но Нежданова не сдавалась. Она отправилась в Московскую консерваторию, и там ей встретился Умберто Мазетти, который поверил в нее. Благодаря его педагогическому мастерству, помноженному на упорство самой певицы, голос ее окреп, а диапазон достиг самых высоких звуков, доступных колоратурному сопрано. В консерватории она считалась лучшей ученицей-вокалисткой, при окончании ее удостоилась золотой медали, но в Большой театр ее не приняли. Однако вскоре удача улыбнулась ей: все три певицы, в репертуаре которых была партия Антониды в «Жизни за царя», внезапно заболели. Нужно было срочно спасать положение – и вот тогда-то руководство театра вспомнило об отвергнутой претендентке, исполнившей на прослушивании арию Антониды… Так Нежданова получила приглашение в Большой театр.

Наряду с партией Антониды она пела Джильду, Людмилу, Джульетту, Маргариту в «Фаусте» и множество других партий. Певица не стремилась к успеху любой ценой, и если она ощущала, что та или иная партия не подходит для ее голоса, то не бралась за нее – по этой причине она отказалась, например, от роли Даши во «Вражьей силе» и Венеры в «Тангейзере». Впрочем, недостатка в ролях не было в любом случае: Татьяна, Лакме, Розина в «Севильском цирюльнике»… Особой удачей и сама певица, и критики считали партию Марфы в «Царской невесте».

Прекрасные вокальные данные в сочетании с блестящей техникой позволяли певице творить чудеса – например, она могла с видимой легкостью исполнить арию Царицы ночи со всеми ее сложнейшими фиоритурами, не распеваясь. Но певица никогда не увлекалась «техникой ради техники» – например, она не позволяла себе фермат ради «кокетничанья» высокими нотами.

Нежданова покоряла публику не только небывалой красотой голоса, но и бесподобной актерской игрой. Не сразу ей удалось достичь таких высот – на заре сценической карьеры случались и ошибки. Так, выступая в партии Маргариты в «Фаусте», певица однажды настолько вошла в образ, что в сцене гибели Валентина разрыдалась по-настоящему – а потом поняла, что именно в этот момент она пела и играла хуже всего. В тот день певице пришлось осознать, что «слезы дальше рампы не идут». Зато когда Нежданова достигла подлинных высот в искусстве перевоплощения, она стала творить истинные чудеса на сцене. Так, исполняя в сорокалетнем возрасте роль Снегурочки, певица, не отличавшаяся особо хрупким телосложением, выглядела на сцене тоненькой девочкой-подростком.

Современники характеризуют Нежданову не только как великолепную артистку, но и как высоконравственного и принципиального человека. Шумиха вокруг известных исполнителей, нездоровый интерес к их личной жизни вызывали у нее отвращение. Певица была известна своей глубокой и искренней верой в Бога – настолько, что ей было позволено солировать с Синодальным хором. Она охотно выступала в сборных благотворительных концертах, но без колебаний отказывалась от заманчивых предложений из-за границы. Только в 1912 г. она выступила в театре Гранд-опера в опере «Риголетто» (заглавную роль в этом спектакле исполнял Титта Руффо, а партию Герцога – Энрико Карузо), всем сценам мира певица предпочитала Большой театр, а всем странам – Россию.

После Октябрьской революции Нежданова и помыслить не могла об эмиграции, хотя выступать теперь было нелегко. В театры и концертные залы пришла новая, неподготовленная публика, и певице становилось не по себе, когда рабочие смеялись над фиоритурами – но она упорно продолжала знакомить их с классической музыкой. В то же время важное место в ее репертуаре занимали народные песни – русские, белорусские, украинские.

В 1922 г. Нежданова гастролировала по западноевропейским странам, в последующие годы выступала в разных городах СССР. Занималась она и преподавательской деятельностью. С 1936 г. она преподавала в Оперной студии Большого театра, а с 1943 г. и до самой смерти – в Московской консерватории.

Все права защищены. Копирование запрещено.

Русская певица, лирико-колоратурное сопрано, народная артистка СССР (1936). Доктор искусствоведения (1944). С 1902 года выступала в Большом театре. Выступала более 30 лет. Среди партий: Антонида в «Иване Сусанине» М.И. Глинки, Марфа в «Царской невесте», Волхова в «Садко» Н.А. Римского-Корсакова, Виолетта в «Травиате» Верди, Эльза в «Лоэнгрине» Р. Вагнера. Много концертировала. Профессор Московской консерватории с 1943 года.


Крупный музыкальный критик прошлого века Стасов однажды написал: «…почти все значительнейшие русские музыканты родились не в столицах, а внутри России, в провинциальных городах или в поместьях своих отцов, и там провели всю первую молодость…» Этими размышлениями Стасов, конечно, хотел подчеркнуть, что подлинная музыкальность рождается вместе с ребёнком на вольной природе, в народной стихии, вдалеке от академических школ. Наверное, все так и есть, особенно если принять во внимание, что наша героиня провела детство в деревне Кривая Балка, неподалёку от Одессы. Близость моря, долгое жаркое лето и благодатная земля с обилием даров создавали все условия для озорного, бесшабашного детства, но строгие родители - школьные учителя - с раз и навсегда установленными принципами жизни не давали юной Антонине целиком отдаться уличным забавам и строго следили за тем, чтобы приоритетными для дочери стали наивные и практичные ценности их поколения - семидесятников - долг, трудолюбие, скромность. Потому-то и характер Неждановой отличался двойственностью. С одной стороны, Антонина Васильевна в жизни казалась лёгким, весёлым человеком, не «зацикливающимся» на мелочах. С другой - она была до педантичности дисциплинирована; даже став примой, она не позволяла себе ни малейшей поблажки. В проявлении чувств была сдержанна, за что её часто укоряли, указывая на актёрскую «холодность». Однако именно родительское воспитание, а не прославленное народное пение, во многом помогло провинциальной девочке с красивым, но не сильным голосом добиться высот вокального искусства.

Правда, поначалу отец противился тому, чтобы Тоня чрезмерно увлекалась музыкой, ибо верный настроениям того времени он по-базаровски прямолинейно считал, что искусство слишком эфемерно для реальной жизни, а артистическая деятельность не является трудовой. Дочери полагалось учиться, штудировать естественные науки, математику, и уж на худой конец - языки и историю. Ну а способности к пению можно реализовывать и по примеру собственных родителей: отец Неждановой, Василий Павлович, играл по-любительски на скрипке, а мать, Мария Николаевна, отлично пела в свободное от работы время.

Однако в силе характера уже маленькой Неждановой не откажешь. Поступив в Одесскую гимназию и освободившись от непосредственного контроля родителей, двенадцатилетняя Тоня около года посещает музыкальное училище по классу фортепьяно, а затем берёт уроки пения у сестры знаменитых братьев Рубинштейн - Софьи Григорьевны.

Надо сказать, что упорство и целеустремлённость Неждановой сделали её человеком высокообразованным, эрудированным, интересным в общении. К окончанию гимназии обаятельная девушка обретает интересных, интеллигентных и по-своему влиятельных друзей. Её как родную принимают в семье крупного чиновника Министерства народного просвещения Фармаковского. По-видимому, сказалось сильное увлечение Антониной сына Фармаковского Бориса. С искренним теплом относится к Неждановой и доктор Бурда, который окажет ей позже решающую финансовую помощь. Заканчивая гимназию, девушка оказалась на распутье - в ней боролись родительские наставления и собственные пристрастия. Нежданова ловила себя на мысли, что её влекут и точные науки (Антонина даже посещала лекции на медицинском факультете Одесского университета), и музыка.

Шестнадцать лет исполнилось Неждановой, когда умер отец. Теперь выбор сделали обстоятельства - нужно было помочь семье, и в память об отце Антонина становится преподавателем в городском женском училище.

Восемь лет она тащит постылую учительскую «лямку», а душа просит сцены, рампы, чарующих звуков романсов. Ни одной оперной премьеры не пропускает Нежданова в Одесском театре, и чем больше она слушает местных знаменитостей или заезжих гастролёров, тем сильнее растёт её желание петь самой, тем более что её нет-нет да и приглашают выступить в любительских концертах. Восхищение друзей её способностями подстёгивают честолюбивые мечты.

Когда младшие сестра и брат подросли, Нежданова решила, что самое время подумать и о себе. В октябре 1899 года Антонина отправилась в Петербург с желанием поступить в консерваторию. Но столица с её прославленными педагогами в гостеприимстве Неждановой отказала. Прослушав девушку, экзаменаторы объявили ей, что её голос для карьеры оперной певицы недостаточен. Но Антонина не привыкла отступать, тут и понадобилась материальная помощь доктора Бурды, который обещал перевести деньги в оплату за учёбу в Московскую консерваторию.

Нежданова очень волновалась на прослушивании. Она пела точно, но с трудом взяла верхнюю ноту в «Колыбельной» Чайковского. Причина была простой и ясной: диапазон её голоса был развит недостаточно. Однако эта ошибка не помешала выдающемуся педагогу, итальянцу Умберто Мазетти, разглядеть в абитуриентке будущую большую певицу. Нежданову приняли в «избранный» класс.

Неизвестно, как бы сложилась творческая судьба певицы, не окажись у истоков её пути такого великолепного мастера, каковым был Мазетти. Можно с уверенностью сказать, что он «подарил» Неждановой её голос.

Мазетти проявил себя как тонкий и умный педагог. Первые четыре месяца он вообще не занимался с новой подопечной и, лишь присмотревшись к Неждановой, оценив её необычный, яркий голос, начал вокальные упражнения.

Диапазон певицы, по её собственному утверждению, не превышал полутора октав, но Мазетти сразу отказался от искусственного вытягивания верхних звуков и долгое время позволял Неждановой петь только те произведения, которые были построены на среднем регистре голоса. Мазетти как бы предоставил возможность постепенно проявиться самой природе, осторожно, без напряжения «подталкивая» голос к верхним регистрам. Таким образом, именно итальянский педагог заложил основы уникального мастерства певицы, в исполнении которой поражала прежде всего раскованность и лёгкость в партиях любой сложности.

Однажды в Киеве к Неждановой, уже признанной певице, после окончания спектакля «Лакмэ» подошёл антрепренёр и спросил, не пела ли она арию с колокольчиками, выпустив наиболее трудные места. Заметив недоумение Неждановой, антрепренёр пояснил, что выступавшая в партии Лакмэ незадолго до Неждановой певица невероятно мучилась, когда пела эту сложную арию, он решил, что Антонина Васильевна спела упрощённый вариант, поскольку её пение было очень лёгким. Антрепренёр не знал, что лёгкость исполнения - первый и самый главный принцип, который она переняла у Мазетти.

Он же, Мазетти, научил Нежданову и трепетному, заботливому отношению к собственному голосу: петь не больше двух-трех часов в сутки - двадцать минут упражнений, потом обязательный двадцатиминутный отдых. Нежданова берегла свой голос пуще всего на свете, часто по этой причине отказываясь от выступлений, некоторых партий, гастролей. Она относилась к голосу свято, словно осознавала, что дан он ей не за какие-то особые заслуги, а просто так… случайно, и она не вправе распоряжаться им, как транжира. Зато до конца дней Антонина Васильевна сохранила нежный звонкий «колокольчик» своего природного инструмента и никто никогда не слышал старческого, плавающего дребезжания в её пении. А свой последний концерт Нежданова дала на радио 4 августа 1943 года.

Напряжённые занятия с Мазетти (они не прекращались даже в каникулы и выходные) дали свои положительные результаты. В экзаменационных листах против фамилии Неждановой на протяжении всех лет ученичества стояла оценка 5+, показатель исключительных успехов и особого места, которое занимала среди других учащихся Московской консерватории молодая певица.

26 февраля 1902 года в Большом театре проходила проба голосов. Как утверждали газеты, «свежестью и приятностью голоса произвела наиболее приятное впечатление А.В. Нежданова, спевшая партию Лючии». Однако в тот раз наша героиня в театр не попала. Принимая во внимание особые таланты дебютантки, ей предложили место в Мариинском театре, однако Нежданова отказалась. Во-первых, певица навсегда отдала своё сердце Москве, городу, который в неё поверил; во-вторых, она не хотела отказываться от уроков Мазетти. И надо заметить, что, несмотря на успехи в карьере, Нежданова никогда не изменила своему первому педагогу и до самой его смерти в 1919 году продолжала заниматься с ним вокалом.

Стать артисткой Большого певице помог «его величество» случай. Неизвестно, как сложилась бы судьба Неждановой, если бы однажды не заболели все три (!) исполнительницы партии Антониды в опере «Иван Сусанин». Дирекция императорских театров вспомнила о молодой певице и попросила её «выручить» спектакль. Сразу отметим, что Нежданова вошла в историю русской оперы как лучшая исполнительница труднейшей партии Антониды. День 1 мая 1902 года ознаменован началом творческого пути замечательной русской певицы Антонины Васильевны Неждановой.

Уже в первом сезоне она выступила в восьми операх. Но не все предлагаемые ей партии были в пределах её лирико-колоратурного сопрано. Природа голоса, нежнейший тембр его не сразу были учтены руководителями театра. И какая же дебютантке нужна твёрдость характера, уверенность в себе и своих возможностях, чтобы отказаться от не подходивших её голосу партий драматического характера (например, Венера в «Тангейзере» Вагнера). Однако вскоре по распоряжению дирекции Большого театра Неждановой был передан весь репертуар тогдашней примадонны Эмилии Кристман. И посыпались блестящие рецензии, цветы от поклонников, признание критики. Успех!..

Тесное творческое общение связывало Нежданову с такими корифеями русской оперной сцены, как Собинов, Шаляпин, Рахманинов, Танеев. С.В. Рахманинов, будучи дирижёром Московского Большого театра с 1904 по 1906 год, с особой тщательностью корректировал исполнение певцов, борясь со ставшими привычными нарушениями ритма, интонаций смысловых и акустических. На вопрос Неждановой, почему же Рахманинов не поправляет её, он ответил: «Пойте так же прекрасно, как вы это делали до сих пор».

На одном из концертов композитор сидел в публике и слушал в исполнении Антонины Васильевны арии Франчески из собственной оперы «Франческа да Римини». Как же должно было взволновать Рахманинова пение Неждановой, если при его сдержанности, даже высокомерии, композитор вышел на эстраду и стал экспромтом аккомпанировать певице.

Однако самые тёплые чувства Нежданова питала к Леониду Витальевичу Собинову, который являлся практически постоянным партнёром певицы на оперной сцене. Собинов трогательно называл Антонину Васильевну в письмах: Нежданчик. Это он, ведя переговоры о гастролях, рекомендовал дирекции Миланского театра Нежданову для партии Амины в «Сомнамбуле» Беллини. Он утверждал, что Нежданова - единственная в Европе певица, способная спеть эту партию.

Интересной особенностью нашей героини было то, что она редко гастролировала, отказывала в ангажементах лучшим мировым театрам. В наше время трудно представить перспективную артистку, у которой не закружилась бы голова от оглушительного успеха, выпавшего на долю Неждановой. И совсем уж невозможно объяснить, почему Нежданова с таким упорством отвергала предложения «Ла Скала», оперного театра в Монте-Карло и Нью-Йорке.

В 1907 году Дягилев, устраивавший в Париже «Русские сезоны», предложил Неждановой петь Шамаханскую царицу в опере Н.А. Римского-Корсакова при условии, что хореографически иллюстрировать известное произведение станет знаменитая балерина Карсавина. С возмущением певица отвергла «кощунственное», по её мнению, внедрение в знаменитую оперу. Н.Н. Римская-Корсакова, жена композитора, благодарила Нежданову за то, что она «оберегла честь русского искусства…»

Только дважды Антонина Васильевна согласилась на заграничные гастроли - в Париж в 1912 году, где партнёрами певицы были Энрико Карузо и Титта Руфо, и в 1922 году - в Западную Европу, - измучившись от постоянных лишений в послереволюционной России.

Но остаться за границей, жить там она так и не смогла. Она была так консервативна, так привязана к месту, к своей родине, что пожертвовала всемирной славой ради покоя и приверженности ко всему русскому, дорогому и такому понятному.

Антонина Васильевна Нежданова (1873 - 1950) - советская и российская оперная певица (лирико-колоратурное сопрано), педагог. Народная артистка СССР (1936). Лауреат Сталинской премии первой степени (1943). Доктор искусствоведения (1944).

Биография

Родилась 4 (16) июня 1873 (по другим источникам - 17 (29) июля 1873) в селе Кривая Балка, ныне в черте города Одесса, Украина.

Родители Неждановой - сельские учителя. В детстве пела в церковных хорах. В 1883-1891 годах училась в одесской Мариинской гимназии (с ноября 1885 до начала 1886 года обучалась игре на фортепиано в Музыкальном училище, которое в 1913 году было преобразовано в консерваторию, ныне - Одесская национальная музыкальная академия имени А. В. Неждановой).

Окончила Московскую консерваторию по классу Умберто Мазетти в 1902 году, и вскоре была приглашена солисткой в Большой театр, где работала более тридцати лет, исполняя главные партии в операх русских и зарубежных композиторов.

В 1912 году она единственный раз в своей карьере выступила в Европе - в Парижской опере спела партию Джильды в опере «Риголетто» Дж. Верди.

Среди других исполненных ей партий - Людмила («Руслан и Людмила» М. И. Глинки), Татьяна («Евгений Онегин» П. И. Чайковского), Розина («Севильский цирюльник» Дж. Россини), Лакме (одноимённая опера Л. Делиба), Снегурочка, Волхова («Садко»), Шемаханская царица («Золотой петушок» Н. А. Римского-Корсакова) и многие другие. Наибольшую известность Неждановой принесли роли Антониды в опере М. И. Глинки «Жизнь за царя» и Марфы в «Царской невесте» Н. А. Римского-Корсакова. Помимо оперных партий Нежданова также исполняла камерные вокальные сочинения, часто выступая в ансамбле с мужем Н. С. Головановым. В обширном репертуаре Неждановой значительное место занимали народные - русские, украинские и белорусские песни.

С 1936 года она преподавала в оперной студии ГАБТ, в Оперной студии имени К. С. Станиславского, в 1943-1950 годах - в МГК имени П. И. Чайковского (профессор с 1943 года).

Награды и звания

  • заслуженная артистка Императорских театров (1912)
  • заслуженная артистка РСФСР (1919)
  • Герой Труда (1925)
  • народная артистка РСФСР (9 января 1925)
  • народная артистка СССР (1936)
  • Сталинская премия первой степени (1943) - за многолетние выдающиеся достижения в области театрально-вокального искусства
  • два ордена Ленина (1937, ?)
  • Орден Трудового Красного Знамени (1933)
  • медали
  • доктор искусствоведения (1944).

Оценка творчества

По отзывам критики, голос Неждановой отличался прозрачностью, верностью интонации и непревзойдённой техникой колоратуры. Не обладая большим, тем более красивым от рождения голосом, А. В. Нежданова, по мнению исследователей, в результате упорных занятий значительно расширила диапазон своего голоса, достигла полноты звучания во всех регистрах, широкой кантилены, блестящей виртуозности.

Дополнительные факты

  • В разные годы партнерами певицы были: П. И. Словцов, Л. В. Собинов, Ф. И. Шаляпин
  • Имя Неждановой с 1950 года носит Одесская консерватория, ныне Одесская национальная музыкальная академия.
  • Неждановой посвящён вокализ Рахманинова, одно из самых известных его произведений для голоса и фортепиано.
  • В. П. Касьянов, кузен Неждановой, русский и советский актёр и кинорежиссёр.

Библиография

  • Антонина Васильевна Нежданова / А.Анисимов. - 1-е. - Москва: Искусство, 1953. - 15 с. - (Большой театр СССР). - 10 000 экз.
  • Антонина Васильевна Нежданова.Материалы,воспоминания,исследования / В.А.Васина-Гроссман. - 1-е. - Москва: Искусство, 1967. - 544 с. - 40 000 экз.
  • Поляновский Г. Антонина Нежданова. - М., 1970
  • Нежданова Антонина Васильевна // Отечественные певцы. 1750-1917: Словарь / Пружанский А. М. - Изд. 2-е испр. и доп. - М., 2008.
  • Статья М. Лобановой об А. В. Неждановой

Родилась 17 (29) июля 1873 года в с.Кривая Балка, близ Одессы, Херсонская губерния, Российская империя, ныне в черте г. Одесса, Украина.

Певица (лирико-колоратурное сопрано), педагог.
Заслуженная артистка Императорских театров (1912).
Заслуженная артистка РСФСР (1919).
Народная артистка РСФСР (1925).
Народная артистка СССР (6.09.1936).
Герой Труда (1925).

В детстве пела в церковных хорах. В 1883-1891 годах училась в одесской Мариинской гимназии (с ноября 1885 до начала 1886 года обучалась игре на фортепиано в Музыкальном училище, которое в 1913 году было преобразовано в консерваторию, ныне - Одесская национальная музыкальная академия имени А.В. Неждановой).

Окончила Московскую консерваторию по классу Умберто Мазетти в 1902 году, и вскоре была приглашена солисткой в Большой театр, где работала более тридцати лет, исполняя главные партии в операх русских и зарубежных композиторов. Ее дебютом была партия Антониды в опере «Жизнь за царя». В 1912 году она единственный раз в своей карьере выступила в Европе - в Парижской опере спела партию Джильды в опере «Риголетто» Дж. Верди.
Также выступала с концертами, часто в ансамбле с мужем, дирижером, народным артистом СССР Николаем Головановым (1891-1953): пела народные русские, украинские и белорусские песни, в концертную программу включала знаменитый «Вокализ» Рахманинова.

С 1936 года она преподавала в оперной студии ГАБТ, в Оперной студии имени К.С. Станиславского, в 1943-1950 годах - в Московской имени П.И. Чайковского (профессор с 1943 года).
Доктор искусствоведения (1944).

театральные работы

Людмила («Руслан и Людмила» М. И. Глинки)
Татьяна («Евгений Онегин» П. И. Чайковского)
Розина («Севильский цирюльник» Дж. Россини)
Лакме (одноимённая опера Л. Делиба)
Снегурочка, Волхова («Садко» Н.А. Римского-Корсакова)
Шемаханская царица («Золотой петушок» Н.А. Римского-Корсакова)
Антонида («Иван Сусанин» М.И. Глинки)
Марфа («Царская невеста» Н.А. Римского-Корсакова)

призы и награды

Сталинская премия первой степени (1943) - за многолетние выдающиеся достижения в области театрально-вокальнго искусства
Два ордена Ленина (1937, ?).
Орден Трудового Красного Знамени (1933).
Медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»
Медаль «В память 800-летия Москвы».

А нтонина Нежданова пела на одной сцене с Энрико Карузо и Федором Шаляпиным; Бернард Шоу считал ее «лучшим творением природы», а Сергей Рахманинов посвятил ей свой знаменитый «Вокализ». Однако на заре своей карьеры она не раз слышала, что ей не стоит связывать жизнь с искусством.

Голос хороший, но петь не умеет

Детство Антонины Неждановой прошло под звуки музыки. Пели и ее родители, и приходящие в гости друзья, и крестьяне украинского села под Одессой, где она родилась. Пела и она сама. Сначала дома вторила колыбельным своей няни, а в семь лет уже солировала в сельском хоре, собирая восторженные отзывы соседей.

Во время обучения в женской гимназии в Одессе Нежданова параллельно посещала музыкальное училище, но по настоянию родителей бросила его, чтобы сосредоточиться на получении среднего образования.

Окончив гимназию, она получила место учительницы в Одесском девичьем училище. Нежданова мечтала профессионально заниматься музыкой, регулярно посещала театр, оперу, пела в гостях у друзей. Не всегда эти выступления доставляли ей радость: «Однажды на вечере у знакомых, где присутствовал один из приезжих столичных артистов, я спела какой-то романс и была страшно огорчена, услышав от артиста, что голос у меня хороший, но петь я не умею».

Антонина Нежданова могла бы проработать в этом училище всю жизнь, если бы не случайная поездка в Петербург. Ее хорошие знакомые ехали в столицу и предложили Неждановой присоединиться. Ради интереса там она выступила перед одной консерваторской преподавательницей, но та, как пишет в своих воспоминаниях Нежданова, «нашла мой голос небольшим по диапазону и по силе, учиться пению не советовала. В конце концов, она дает совет продолжать работу в училище и петь, как умею, только для собственного удовольствия».

Одесские друзья посоветовали Неждановой не сдаваться и ехать в Москву, чтобы попробовать поступить в консерваторию. К сожалению, свободных мест в учебном заведении не было. Однако профессор Мазетти, знаменитый итальянский преподаватель, в виде исключения принял Нежданову в свой класс. «Это будет чаровница», - сказал он после прослушивания.

«Теперь это не одна Нежданова, а десять»

Многие исследователи творчества Антонины Неждановой сходятся во мнении, что именно благодаря Мазетти она добилась успеха. Когда Нежданова поступила в консерваторию, ее музыкальный диапазон был невелик, но благодаря ежедневным упражнениям с Мазетти она смогла его расширить. Ее педагог учил и бережному отношению к голосу. Хоть Нежданова и занималась ежедневно без выходных, петь она могла не более двух-трех часов в день, с обязательными перерывами между упражнениями. Как вспоминает Нежданова: «Благодаря настойчивости и усидчивой работе мне удалось сделать очень многое - в конце учебного года сказались большие успехи в моем пении. Голос мой окреп, повысился в тесситуре и увеличился в силе и объеме. Высокие ноты прибавлялись не сразу, а по одной-две ноты в течение года. К концу первого учебного года появилось у меня си. Второй и третий год я дошла до высокого ми, а когда я стала уже артисткой Большого театра , появились у меня фа и фа-диез - предельные ноты для колоратурного сопрано, которые были необходимы для исполнения арии Царицы ночи из «Волшебной флейты».

Антонина Нежданова. Фотография: belcanto.ru

Умберто Мазетти

Антонина Нежданова

Она стала первой ученицей Консерватории, ей аккомпанировал тогда преподававший там Александр Скрябин , который очень любил ее голос. Любил его и Сергей Рахманинов . Позднее он посвятил Неждановой свой гениальный «Вокализ», и на вопрос певицы, почему в нем нет слов, он сказал: «Ваш голос выразит все лучше, чем слова».

Антонина Нежданова. «Вокализ» (Сергей Рахманинов)

Примадонна Большого театра

В 1902 году Нежданова с золотой медалью окончила Консерваторию. Тогда же она попробовала получить место в Большом театре. На прослушивании Нежданова исполнила арию Антониды из «Ивана Сусанина» . Несмотря на то что она очень понравилась дирекции театра, ей было отказано. Но вскоре она все же стала артисткой Большого. В театре неожиданно заболели все три исполнительницы партии Антониды, про Нежданову вспомнили и попросили выручить. Зрители приняли молодую артистку очень хорошо, и она была приглашена в труппу. Первой ее партией стала Джильда в опере «Риголетто».

«Начало моей деятельности в Большом театре как артистки, таким образом, оказалось вполне удачным. Режиссеры театра стали часто меня назначать петь в опере «Иван Сусанин», кроме того, прибавились еще партии Людмилы в опере «Руслан и Людмила» , Джульетты в опере «Ромео и Джульетта». Во второй половине сезона 1902/03 года я пела в тех же спектаклях и учила партию Маргариты из оперы «Фауст» .

Антонина Нежданова

Стоит заметить, что ради получения новых ролей Нежданова не изменяла своим принципам и не соглашалась на партии, которые были ей не по голосу, например Венеры в опере «Тангейзер» и Даши во «Вражьей силе».

Антонина Нежданова в образе Антониды из оперы «Иван Сусанин»

Антонина Нежданова в образе Людмилы из оперы «Руслан и Людмила»

Антонина Нежданова в образе Джильды из оперы «Риголетто»

Среди других исполненных ею партий на сцене Большого театра - Татьяна в «Евгении Онегине» , Розина в «Севильском цирюльнике» , Лакме в одноименной опере Делиба, Снегурочка в опере Римского-Корсакова , Шамаханская царица в «Золотом петушке» , Марфа в «Царской невесте» . Последнюю она, как и многие критики и исследователи ее творчества, считала своей самой большой творческой удачей: «Роль Марфы мне вполне удалась. Я считаю ее моей лучшей, коронной ролью… На сцене я жила настоящей жизнью. Я глубоко и сознательно изучила весь облик Марфы, тщательно и всесторонне продумала каждое слово, каждую фразу и движение, прочувствовала всю роль от начала и до конца. Многие детали, характеризующие образ Марфы, появлялись уже на сцене во время действия, и каждый спектакль приносил что-нибудь новое».

На сцене Большого театра она в разное время выступала вместе с Леонидом Собиновым , Федором Шаляпиным , Петром Словцовым.

Нежданову активно приглашали выступать и на сцене других театров - миланского Ла Скала, нью-йоркской Метрополитен-опера и многих других. Она отказывала всем, отдавая предпочтение работе в России. Лишь раз, в 1912 году, она выступила на сцене Гранд-опера в Париже, исполнив партию Джильды в «Риголетто». Ее партнерами на сцене были Энрико Карузо и Титта Руффо.

Голос, который полюбил Владимир Ильич

Революцию Нежданова встретила с энтузиазмом, хотя теперь в ее работе появились некоторые сложности: «Теперь нам, артистам, приходилось завоевывать любовь и популярность у нового слушателя, у нового зрителя. <...> Помню первые концерты в клубах для рабочих: слушать какую-нибудь арию из оперы, или романс, или монолог из драмы им часто было неинтересно. Как-то В. И. Качалов в одном из таких концертов в антракте спросил у кого-то из публики, нравится ли ему концерт, на что тот искренне, простосердечно ответил: «Ничего, терпим!» В концертах для рабочих я старалась петь по возможности простые произведения, но не раз замечала, что колоратурные вещи, пассажи, стаккато, трели вызывали смех; слушатели, не стесняясь, хохотали во время исполнения «арии с колокольчиками» из оперы «Лакме», вероятно, думая, что голосом выделываются какие-то акробатические фокусы специально, чтобы смешить. Только «Соловей» Алябьева вызывал восторг. <...> Я пела произведения



Рассказать друзьям